– Папа? – жалобно прозвучал голосок Хоуп.

Сердце Джека сжалось.

– Привет, Хоуп. Как поживаешь, малышка?

– Я боюсь.

– Маме уже лучше. Я еду в больницу. Там я все узнаю подробнее.

– Приезжай сюда, – попросил тонкий голосок.

– Обязательно приеду, – ответил Джек, – но по дороге я должен заехать в больницу. Когда мы увидимся, я все вам подробно расскажу.

– Скажи маме… – Хоуп запнулась.

– Что, дорогая? Трубку взяла Саманта.

– Она опять плачет. Поговори с Дунканом.

– Дункан Блай слушает. – Голос звучал отрывисто. – Какие будут распоряжения?

– Пока никаких. Дело в том, что мне известно совсем немного. Я буду в больнице через час. Я думаю, что девочек привозить не стоит.

– Я и не собирался.

Раздались протестующие голоса, затем трубку взяла расстроенная Саманта.

– Папа, мы не можем сидеть здесь просто так, пока она в больнице. Она нам все-таки мать.

– Ее оперируют, Саманта. Даже если ты приедешь в больницу, тебя к ней не пустят. Послушай, если ты и вправду хочешь чем-нибудь помочь, успокой сестру. Похоже, она сильно расстроена.

– А я, по-твоему, нет?

За резким тоном дочери Джек уловил глубоко спрятанную тревогу. Но Саманта – это не Хоуп. Пятнадцатилетняя Саманта вела себя на все тридцать – маленькая всезнайка, которая сердилась, если с ней обращались как с ребенком. Тринадцатилетняя Хоуп была очень чувствительной и молчаливой. Саманта задавала вопросы, Хоуп улавливала малейшие нюансы ответов.

– Знаю, ты тоже расстроена, – сказал Джек, – но ты старше. Единственное, что ты можешь сделать сейчас для мамы, – это успокоить сестру. И постарайтесь хоть немного поспать.

– Ладно, – пробормотала Саманта.

Джек сосредоточился на дороге. Ему хотелось, чтобы телефон в машине зазвонил и ему сообщили, что Рейчел очнулась от наркоза и чувствует себя хорошо. Но телефон по-прежнему молчал.